Чарли Магри стал соавтором статьи, опубликованной Международной ассоциацией юристов (IBA), вместе с Сандрой Гроссман из Grossman Young & Hammond. Статья, озаглавленная "Репозиторий практики Интерпола 2024 года: неразрешенное противоречие между содействием полицейскому сотрудничеству и защитой прав человека"предлагает анализ последнего издания Справочника Интерпола по практике в отношении статей 2 и 3 Конституции.
Статья открывается контекстуализацией двойной роли Интерпола: как глобального полицейского института и как субъекта, связанного международными принципами прав человека. В ней подчеркивается, что системы Интерпола, в частности "красные уведомления" и диффузии, все чаще используются авторитарными государствами для осуществления транснациональных репрессий под видом применения уголовного законодательства.
Включение статьи 2
Впервые в Репозиторий 2024 года включено руководство по толкованию статьи 2 Устава Интерпола, которая предписывает организации действовать "в рамках законов, действующих в различных странах, и в духе Всеобщей декларации прав человека". В статье рассматривается, как это включение разъясняет, что Интерпол должен активно защищать права личности, а не просто сохранять нейтралитет. Далее в ней объясняется, как в Репозиторий включены ссылки на международные и региональные стандарты, включая МПГПП и судебную практику Европейского и Межамериканского судов по правам человека.
Авторы критически оценивают систему оценки Репозитория по статье 2, в том числе ее акцент на послужном списке запрашивающего государства в области прав человека, независимости судебной власти и риске нанесения вреда личности. Однако они отмечают, что руководство остается в значительной степени теоретическим и не содержит практических примеров, которые могли бы помочь специалистам в оценке соблюдения требований в сложных случаях.
Они также выявляют тревожные двусмысленности - например, предположение о том, что некоторые нарушения прав (например, чрезмерное содержание под стражей до суда) сами по себе могут не приводить к несоответствию уведомления. В статье подчеркивается необходимость более четкого определения того, когда и как альтернативные формы доказательств (такие как юридические заключения или личные заявления) могут быть использованы для обоснования заявлений о злоупотреблениях, особенно в условиях, когда доступ к судам невозможен.
Руководство по статье 3
Обращаясь к статье 3, запрещающей Интерполу вмешиваться в дела преимущественно политического характера, в статье рассматривается расширенное рассмотрение в Репозитории дел, связанных с политическими деятелями, протестной деятельностью и обвинениями в терроризме. В ней приветствуется включение практических примеров, которые помогают отличить подлинные уголовные обвинения от тех, которые используются в качестве предлога для политического преследования.
Однако авторы отмечают существенные пробелы, особенно в делах, связанных с финансовыми преступлениями, которые все чаще используются для преследования политических оппонентов и бизнесменов. Несмотря на то, что в издании признается возможность злоупотреблений, в нем нет достаточных критериев или примеров, которыми можно было бы руководствоваться при оценке политически значимых экономических преступлений.
В статье обращается внимание на то, как эти ограничения влияют на "нетрадиционных" жертв злоупотреблений Интерпола - например, на бизнесменов, попавших в политически мотивированные разбирательства. Авторы призывают к созданию более надежных руководств в этих областях, а также к большей институциональной ясности в отношении стандартов доказательств и оценок, основанных на контексте.
Заключение
Магри и Гроссман приходят к выводу, что, хотя Репозиторий 2024 года отражает прогресс, в частности, благодаря расширению сферы охвата и включению Статьи 2, в конечном итоге он не способен преодолеть разрыв между принципами и практикой. Они утверждают, что без более четких примеров, основанных на сценариях, и институциональной поддержки Репозиторий остается скорее желанием, чем практикой. Они предлагают Интерполу в будущих изменениях уделять первостепенное внимание ясности, последовательности и распределению ресурсов, чтобы обеспечить эффективные гарантии против злоупотреблений.
